III Евразийский аналитический форум (ЕАФ-2023)

ПРОГРАММА III Евразийского аналитического форума (ЕАФ-2023) 

СЕКЦИЯ: Евразийский культурный диалог. Поиск формата совместимости духовных ценностей.

31 октября 2023 года с 14.00 до 17.00 (по московскому времени)

Модератор: доктор исторических наук, профессор Кафедры государственной политики факультета Политологии МГУ имени М. В. Ломоносова, декан Факультета истории, политологии и права ФГБОУ ВО «Государственный университет просвещения» Багдасарян Вардан Эрнестович

1. Багдасарян Вардан Эрнестович, д-р ист. наук, профессор кафедры государственной политики факультета политологии МГУ имени М. В. Ломоносова, декан факультета истории, политологии и права ФГБОУ ВО «Государственный университет просвещения» «Евразийский культурный диалог. Поиск формата совместимости духовных ценностей»

2. Иерусалимский Юрий Юрьевич, д-р ист. наук, профессор, зав. кафедрой отечественной средневековой и новой истории ЯрГУ им. П.Г.
Демидова; профессор кафедры истории России Государственного университета просвещения. «Традиционные ценности как основа суверенитета евразийских стран и система государственного управления: от Петра I до В.В. Путина» (Исследование выполнено при поддержке проекта Минобрнауки России № FENZ-2023-0007)

3. Реснянский Сергей Иванович, д-р ист. наук, профессор федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования «Российский университет дружбы народов». «Евразийство в общественно-политической мысли русской эмиграции в 20-30-е гг. и современность»

 4. Мякшев Анатолий Павлович, д-р ист. наук, профессор Кафедра отечественной истории и историографии Института истории и международных отношений Саратовского национального исследовательского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского. «Роль цивилизационного подхода в восстановлении традиционных российских духовно-нравственных ценностей»

 5. Фукс Александр Николаевич, д-р ист. наук, профессор, председатель Президиума Ассоциации учителей истории и обществознания Московской области. «Вопросы формирования мировоззрения подрастающего поколения»

 6. Леонтьев Вячеслав Геннадьевич, секретарь Рабочей группы «Общество и культура» Госдумы РФ, ответственный секретарь Оптинского форума, директор НИИ духовного и культурного наследия.

 7. Телицын Вадим Леонидович, д-р ист. наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН. «Крестьянство в политике: социально-культурный код»

 8. Степанян Араик Оганесович, канд. филос. наук, президент региональной общественной организации «Академия геополитических проблем». «Проблема цивилизационной идентичности на евразийском пространстве»

9. Шульц Эдуард Эдуардович, канд. ист. наук, доцент заведующий кафедрой коммуникационных технологий Института международных отношений и социально-политических наук Московского государственного лингвистического университета. «Коммеморация истории евразийского пространства как структурный стержень идентификации и развития в условиях противостояния цивилизаций Запада и Востока»

10. Халатян Айк Грантович, руководитель Аналитического центра стратегических исследований и инициатив (АЦСИИ), политический обозреватель ИАЦ VERELQ

11. Авилонов Николай Николаевич, вице-президент Благотворительного фонда социальных инициатив «Народное Единство», генеральный директор Московской студенческой хоккейной лиги.

12. Телицын Василий Валерьевич, канд. ист. наук, мастер спорта России Советник директора по воспитанию ГАПОУ ВО «Училище олимпийского резерва им. дважды Героя Советского Союза А.И. Родимцева» Руководитель историко-методологического отдела Научно-методического Совета ОФСОО «Национальный Совет Айкидо России». «Спортивные единоборства как объединяющий фактор на Евразийском пространстве. На примере I Всемирных игр национальных видов единоборств (4-8 октября 2023 г. респ. Чувашия, г. Чебоксары)

13. Михайлов Анатолий Феликсович, исполнительный директор АНО Центр Владимира Малявина «Средоточие». «Азиатские ценности и формирование на их основе общего свода Евразийских ценностей с участием России»

14. Бабурова Надежда Борисовна, канд. пол. наук, доцент кафедры истории России Государственного университета просвещения. «Возможности синхронизации ценностных ориентаций на цивилизационной основе»

15. Ганич Денис Сергеевич, главный редактор газеты «Национальный курс». «Проблемы международного права и пути их решения для усиления взаимодействия стран Евразии»

Антироссийские исторические мифы как матрица идеологического строительства на Украине: нарративы национальной истории

В мировой политике обнаруживается закономерность сопряжения происходящих политических событий с содержанием школьных учебников истории. Вначале на страницах учебников заявляется некая претензия в отношении прошлого, а затем она через определенное время проявляется в актуальной политике[1]. Так, происходит, в частности, развертка военных конфликтов. «Войны памяти» перерастают в войны вооруженных сил[2].

Известно, что с учебников истории начался раскол идентичностей на Украине, приведший через «цветные революции» к гражданской войне. Первые партии учебников истории на Украине периода незалежности печатались в Канаде, отражая позиции украинской, преимущественно бандеровской эмиграции. Новые распространяемые на государственном уровне подходы к интерпретации истории Украины продуцировали внутренние и внешние конфликты. Конфликтные последствия вызывало: прославление украинских нацистов, таких как Шухевич или Бандера, оправдание и возвеличивание коллаборационистов периода Великой Отечественный войны; представление России в качестве исторического врага Украины, обвинение ее в отторжении в свою пользу украинских территорий, колониализме, политике русификации и геноцида; дискредитация советского прошлого как тоталитаризма, выдающихся достижений СССР и подвига советского народа в Великой Отечественной войне; представления русских на Украине как чужаков и агентов Империи («пятой колонны»).

История должна была послужить обоснованием создания национального украинского государства. Ввиду же того, что гражданской украинской нации не сложилось, новое историческое конструирование обосновывало фактически этнократическую модель государственности. В условиях Украины со значительной долей русского и русскоязычного населения к другим последствиям, кроме как к гражданской войне такая историческая политика не могла привести. Общей канвой исторического нациестроительства служили следующие положения:

 

1.Украинская государственность имеет древние истории, уходящие в глубь античности.

2. Украинское государство и украинский народ принадлежали к другой цивилизации, нежели Российское государство и русский народ.

3. Суверенное государственное существование Украины было исторически прервано, и в этом заключалась главная трагедия украинского народа.

4. Виновником десуверенизации Украины явилась Россия.

5. Украина стала жертвой Русского колониализма, при котором происходила ее руссификация.

6. Советский тоталитаризм был преемственен Русскому колониализму.

7. Попытки возрождения украинского национального государства в XX столетии дважды подавлялись Россией.

8. Наиболее радикальным проявлением украинофобии явился голодомор – геноцид украинского народа.

9. Свободный мир поддерживал Украину в ее стремлении к свободе.

10. На современном этапе Украины не только отстаивает свой суверенитет в борьбе с Россией, но и является форпостом борьбы свободного мира против тоталитаризма и автократии.

Фактически посредством многолетних усилий сформирована матрица исторического сознания. Для противодействия связываемой с ней исторической пропагандой необходимо провести разбор положенных в ее основание ключевых мифов[3].

К настоящему времени имеется достаточно обширная литература, посвященная анализу феномена украинской исторической политики. В исследованиях показан генезис ряда украинских исторических мифов, раскрыты факты фальсификаций, связанности исторического мифотворчества с идеологией нацизма[4]. Однако при этом целостной картины мифологизации истории на Украине в комплексном воссоздано в этих трудах не было. Представляемое исследование должно восполнить существующий историографический пробел.

В исследовании решается две основные задачи- реконструкция матрицы антироссийских исторических мифов современной украинской пропагандой и оценка реконструированных мифологем с позиций российской историографии. Исследование опирается на методологический инструментарий, выработанный в МГОУ в рамках развития направления научной критики мифологизации истории[5].

Мифологема № 1: Русские и украинцы принадлежат к разным расам

Автором соответствующей теории является польский русофоб XIX века Франциск Духинский[6]. Утверждается, что русские – «москали» относятся к туранской расе, а украинцы к арийцам. Предками современных русских объявляются не восточные славяне, а финно-угорские племена и монголы.

Туранская теория является расизмом и не имеет научных оснований[7]. Предки русских, украинцев и белорусов входили в единую восточнославянскую общность. Современный генетический анализ доказывает, что русские, украинцы и белорусы не только по культуре, но и по крови являются единым народом[8].

Мифологема № 2: Украинское государство существовало еще в Древнем мире

Древние государства Аратта, Скифия, Сарматия, Трипольская культура и др. были будто бы Украиной[9]. Украинцам приписывается участие в ключевых событиях истории античного мира, как, например, в Троянской воне. Утверждается, что название Украина ведет происхождение от древнего народа укров[10].

В действительности, Украина к перечисленным государствам древности не имеет отношения. Восточные славяне, из которых выделятся украинцы, возникнут гораздо позже. Народа укры никогда не существовало[11].

Мифологема № 3: Киевская Русь как украинское государство, непричастность русских к наследию Киевской Руси

Киевскую Русь в современных украинских учебниках называют Украиной[12]. История Киевской Руси считается исключительно историей украинского народа, к которой русские будто бы не имеют отношения[13].

Первой столицей Древнерусского государства был в действительности не Киев, а Новгород[14]. Огромную роль в истории Древнерусского государства сыграл Владимиро-Суздальское княжество, ставшее центром формирования великорусской народности. Предки русских, украинцев и белорусов во времена Древнерусского государства составляли единый народ.

Мифологема № 4: Король Украины-Руси Даниил Галицкий придерживался европейского выбора и противостоял Орде, тогда как Александр Невский проводил коллаборантскую политику по отношению к монголам.

Из различий политики Даниила Галицкого и Александра Невского выводится различие политических векторов Украины – европейского и России – азиатского. Коронация Даниила как короля руссов рассматривается в качестве подтверждения легитимности Украинского государства[15]. Александр Невский – имя России подвергается на Украине дегероизации: ставятся под сомнение его победы, подчеркивается соглашательская политика в отношении Орды[16].

На самом деле курс Даниила Галицкого на сближение с Римом провалился. Помощи со стороны Запада в критический для себя момент он не получил. И более того Рим использовал против Даниила литовского князя Миндовга. В конечном итоге Галицкий был вынужден сам действовать в альянсе с Ордой. Сравнение же последствий политики Даниила Галицкого и Александра Невского для, соответственно, Галицкой и Владимиро-Суздальской Руси позволяет дать однозначное предпочтение последнему[17].

Мифологема № 5: Россия в XVIIXVIII веках путем обмана и силы присоединила Украину, ликвидировав украинское государство – Гетманщину

Утверждается, будто бы Россия прервала существование суверенного украинского государства. Богдан Хмельницкий был обманут царем. Украина объединялась с Россией на основе союза, но в состав российского государства не входила[18].

В реальной истории вхождение Малороссии в состав России было спасением местного населения от насилия со стороны поляков и гонений на православную веру. Гетманщина – казацкая область с особыми правами самоуправления самостоятельным украинским государством не являлась. По Переяславскому договору Малороссия не заключала союзнический договор, а принималась в подданство России[19].

Мифологема № 6: Московско-украинские войны. Героические победы над Москвой

Переход части казаков на сторону врагов России – Польши и Турции в войнах XVII века трактуется как самостоятельные войны Украины против Московского царства. Поражение русских войск в Конотопской битве во время войны России с Польшей трактуется как выдающийся успех украинского войска против москалей[20].

Никаких московско-украинских войн в действительности не существовало. Украина не являлась в войнах XVII века самостоятельной силой, а казачество лавировало между Россией, Польшей и Турцией. Победы украинских войск являлись действительно победами Польши. Но в русско-польском противостоянии XVII века верх взяла Россия, следствием чего и явилось вхождение в ее состав территории Левобережной Украины[21].

Мифологема № 7: Украина как часть европейской цивилизации. Присоединение к России было ее искусственным отторжением от Европы

Борьба Украины и России трактуется как противостояние Европы и Азии. Украинцы выступают защитниками Европы и европейских ценностей, русские – азиатами, наследниками монгольских агрессоров.

В противоречии с утверждаемой мифологемой Украина является составной частью русской православной цивилизации. Православный выбор князя Владимира определил начало формирования русской православной цивилизации, центром которой являлся Киев. В Европе малороссов из-за приверженности православной веры никогда не воспринимали европейцами[22].

Мифологема № 8: Иван Мазепа – национальный герой Украины, борец за свободу украинской нации

Гетман Иван Мазепа пытался возродить украинское европейское, независимое от России государство. Он противостоял империалистической политике Петра I[23].

На самом же деле Иван Мазепа являлся банальным изменником. Он предал не только Пета I, но и украинский народ, его веру. Большинство казачества и малоросского крестьянства Мазепу не поддержало.

Мифологема № 9: Дискриминация украинцев в Российской империи

В Российской империи будто бы проводились притеснения украинцев, запрещался украинский язык. Русскому царскому режиму приписывается политика русификации национальных окраин, включая Украину.

В реальной же истории украинцы были широко включены в российскую национальную элиту, занимали высокие государственные и военные посты. Украинский литературный язык сформировался именно в период Российской империи при поддержке русской интеллигенции.

Мифологема № 10: Россия как страна авторитаризма и рабства, Украина – свободы и демократии

У русских будто бы в крови заложено тяготение к деспотии, тогда как украинец склонен к воле и ему чужд дух рабства. Миф сложился еще в XIX веке, будучи использован в российском оппозиционном движение в поисках демократической альтернативы снизу самодержавию. Такая альтернатива была найдена в казачестве[24].

В противоречии с этим утверждением народовластие имеет в России давнюю традиции, воплощаясь в новгородском и псковском вече, в русской общине. Крепостное право в России было более мягким, чем в Польше, под властью которой жили малороссы, и где холоп мог быть убит помещиком. Вольницу запорожского казачества нельзя считать развитой демократией; анархию нельзя выдавать за приверженность свободе[25].

Мифологема № 11: РПЦ выступала агентом русского влияния на Украине

Российское государство будто бы использовало Русскую Православную Церковь на Украине в своих политических целях. Независимость Православной Церкви Украины от Московского патриархата связано с обретением суверенитета украинской нации[26].

Украинское духовенство сыграло в действительности огромную роль в истории РПЦ, ее представители занимали высшие посты в церковной иерархии[27]. Русские православные во все времена защищали и поддерживали православных на Украине. Пропаганда раскола Церкви осуждается в христианстве как тягчайший грех, а соответственно и провоцирование раскольнической деятельностью через историю должно быть категорически осуждено.

Мифологема № 12: Малороссы и галицийцы – единая украинская нация

Утверждается, что жители Западной Украины (Галиции), находившиеся под властью Польши и Австро-Венгрии, и Восточной Украины (Малороссии), входившей в состав России, представляли собой единый народ – украинцы. Единый украинский народ был будто бы искусственно разделен в результате сговора[28].

В действительности же малороссы и галицийцы до XX века единым народом не считались. Название украинцы в отношении них не использовалось. Миф об их общности был создан пропагандой Австро-Венгрии, Германии и Польши, преследовавших цель отторжения Малороссии от России[29].

Мифологема № 13: Советская Россия ликвидировала суверенное и демократическое украинское государство, существовавшее в 1917-1920 годы, вопреки воле украинского народа.

Большевики ликвидировали в очередной раз украинский суверенитет после короткого периода украинской свободы. В.И. Ленин, как прежде русские цари, а позже И.В. Сталин, был противником украинства[30].

Режимы Центральной Рады, гетмана П.П. Скоропадского и С.В. Петлюры, вопреки современной украинской мифологии, не были ни демократическими, ни суверенными. Не имея широкой демократической поддержки, они пошли в противостоянии большевикам на привлечение внешних сил в ущерб национальным интересам Украины: Скоропадский — Германии и Австрии, Петлюра — Польши. Петлюра передал Польше территорию Западной Украины. Большинство украинского населения поддержало в событиях Гражданской войны советскую власть. Ленин, в противоречие с демонтажем его памятников на современной Украине, являлся приверженцем создания Украинской ССР и развития национального самосознания украинского народа[31].

Мифологема № 14: Голод на Украине 1932-1933 годов являлся «голодомором» — геноцидом украинского народа

И.В. Сталин и его сподвижники будто бы искусственно организовали голод на Украине в целях населения демографического урона вольнолюбивому украинскому. На Украине и в ряде стран Запада обвинение России в геноциде украинцев было принято на официальном уровне.[32]

Российские историки придерживаются принципиально иной позиции. Голод на Украине не был искусственно организован, а потому не являлся голодомором. Голод имел место и на Западной Украине, входившей тогда в состав Польши, что объясняется неурожаем. От голода пострадали не только украинцы, но также русские и другие народы, что не позволяет считать произошедшее геноцидом. СССР придерживался интернационалистской идеологии, и высших эшелонах государственной власти имелась широкая группа украинцев[33].

Мифологема № 15: Советская оккупация Западной Украины в 1939 году на основании преступного сговора Сталина с Гитлером

Западная Украина передавалась СССР на основе секретных протоколов Пакта Молотова-Риббентропа[34]. После советско-германского раздела во Львове будто бы состоялась встреча Гитлера и Сталина[35].

В секретных протоколах советско-германского договора 1939 года речь шла не о территориальном разделе, а о сферах интересов, которые со стороны СССР распространялись на территорию проживания братских восточнославянских народов. Украинцы в предвоенной Польше были дискриминируемой группой, и вхождение Западной Украины в состав Советского Союза было для них благом. Встреча Гитлера и Сталина во Львове является фейком и опровергается записью приемов посетителей советским лидером.

Мифологема № 16: ОУН и УПА – герои Украины, ведшие борьбу за суверенное украинское государство против советского большевизма и германского нацизма

С. Бандера и Р. Шухевич считаются национальными героями Украины. Выдвигается утверждение, будто бы украинские националисты являлись третьей силой, ведшей борьбу и против фашистов, и против коммунистов[36].

Никакой «третьей силой» украинские националисты в действительности не являлись. Организация Украинских Националистов курировалась Германией и использовалась в своих интересах. Украинские националисты были не героями, а коллаборационистами. Они придерживались расистской человеконенавистнической идеологии и несут ответственность за преступления Холокоста, погромы поляков и русских.

Мифологема № 17: Репрессии против украинцев в СССР, политика русификации Украины

Сталину приписывается план депортации всех украинцев в Сибирь. Советское руководство будто бы вынашивало замыслы русификации Украины, принудительно побуждало население записываться русскими, искореняло употребление украинского языка[37].

В действительности же в Украинской СССР в рамках политики коренизации организовывалась искусственная поддержка украинского языка, украинской культуры, предпочтительное продвижение украинцев на высокие партийные посты[38]. План переселения украинцев в Сибирь является фейком и был практически нереализуем. В 1954 году из РСФСР в состав Украинской ССР в противоречие с Конституцией был передан Крым.

Мифологема № 18: Украинская территория существенно превышает границы современной Украины

Заявляются исторические права Украины на территорию Воронежской, Курской, Орловской, Брянской областей, Краснодарского края, зачастую – части Поволжья. Имеются также претензии к Белоруссии, Молдавии, Румынии, Словакии, Венгрии, Польше[39].

Все эти территориальные претензии не имеют исторических оснований. В украинцы в рамках современного украинского мифотворчесива записывается население к ним не относимое. «Исторические претензии» на сопредельные территории позволяли еще до Специальной военной операции говорить о военных угрозах со стороны Украины для мира и безопасности Европы.

Мифологема № 19: Русские — преимущественно «ватники», Россия – страна низкой культуры с депрессивным населением

Русофобия на Украине вошла в массовое сознание. Сложились представления о патологической криминальности русских, негативных чертах характера, низкого уровня культурного кругозора и интеллекта[40]. Из этих установок реализуется политика «культурной отмены» всего, что связано с Россией, включая произведения культур мирового уровня.

Деление народов по степени культурности доказывает факт нацизма на Украине. Огромный вклад России в сокровищницу мировой культуры опровергает попытки ее дискредитации.

Мифологема № 20: Непрекращающаяся российская агрессия против Украины в постсоветский период, «агенты Кремля»

На Украине весь постсоветский период существовала российская «пятая колонна». Ставленниками Москвы являлись будто бы Л. Кучма и В. Янукович. Российский газовый шантаж преследовал цель лишить Украину суверенитета[41].

Реальность была иной. На Украине действовали не российские агенты, а агенты Запада. Прямым доказательством их деятельности явилась организация двух «цветных революций» — 2004-2005 и 2014 годов. Современная Украина лишь номинально суверенна и находится под внешним управлением Запада.

Мифологема № 21: Действия Российской Федерации в 2014 и 2022 годах осуществлялись в противоречие с международным правом и волей населения Крыма и Донбасса

Россия будто бы осуществила вторжение на Украину, поправ систему международного права. Крым и Донбасс должны безоговорочно находиться в юрисдикции Украины[42].

Действия России в реальности не противоречили системе международного права, так как исходили, во-первых, из принципа реализации права наций на самоопределение, и, во-вторых, из права вмешаться при угрозах геноцида и гуманитарной катастрофы[43].

Выводы

Проведенный анализ позволяет констатировать факт системной мифологизации истории Украины на всех стадиях представления исторического процесса. Мифологизация истории на Украине имеет акцентированную антироссийскую направленность и переходит грань русофобии. Основные положения концепции истории на Украине противоречит по всем ключевым компонентам позициям исторической науки. Изложение истории на Украине сопряжено с идеологией нацизма, что позволяет проводить прямые параллели с историческим мифотворчеством в нацистской Германии.

[1] Багдасарян В.Э., Абдулаев Э.Н., Клычников В.М. и др. Школьный учебник истории и государственная политика. М.: Научный эксперт, 2009. 376 с.

[2] Багдасарян В.Э. Войны памяти как войны историософских матриц // Вестник Московского государственного областного университета серия История и политические науки. №3. 2020. С. 21-32; Головашина О.В. «Мемориальные войны»: между метафорой и концептом // Tempus et Memoria. 2021. Т. 2. № 1. С. 43–52; Чураков Д. О. «Войны памяти» и локальные конфликты современности // Преподавание военной истории в России и за рубежом. М., 2018. 432 с. С. 421-431.

[3] Багдасарян В.Э. Историческое сознание и политические воплощения: украинский сценарий // Преподавание истории в школе». 2015. № 1. С. 3-8.

[4] Баранов А.В. Актуальное исследование мифотворчества в украинской историографии и публицистике // Historia Provinciae – Журнал региональной истории. 2018. Т. 2. №3. С. 174–192; Плеханов А. А. Национальное строительство и историческая

политика в дискурсе посланий президентов Украины в период 1996-2016 гг. // Вестник российской нации. – 2016. − №6. − С. 216-231; Моисеенкова Л., Марциновский П. Россия в украинских учебниках. Новое видение или проявление конкуренции на идеологическом рынке? Взгляд из Крыма. URL: http// scepsis. ru/

library/id_2169. httml; Смирнов С.Б. Российско-украинские отношения на страницах российских и украинских школьных учебников истории.  Общество. Среда. Развитие (Terra Humana) 2010. № 2(15).  С. 55-60.

[5] Багдасарян В.Э., Орлов И.Б., Асонов Н.В., Реснянский С.И. и др. Антироссийские исторические мифы. СПб.: Питер, 2016. 384 с.; Багдасарян В.Э., Реснянский С.И. Столетие Российской революции 1917 года в фокусе антироссийской исторической пропаганды // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия история России. 2017. Том 16. № 2. С.303-322; Багдасарян В.Э. Когнитивные матрицы манипулятивных технологий в войнах и революциях нового типа // Вестник МГОУ. Серия: История и политические науки. 2020. №1. С. 8-23

[6] Лескинен М. В. Туранская теория Фр. Г. Духиньского и ее критика в контексте складывания концепции «великорусскости» в российской науке // Славянский альманах 2016. М.: Индрик, 2016. 464 с. С. 164-180.

[7]Шнирельман В.А. Арийский миф в большом мире: в 2-х Т. М. : Новое литературное обозрение, 2015. Т.1. 536 с.; Т.2. 440 с.

[8] Балановская Е. В., Пежемский Д. В., Романов А. Г., Баранова Е. Е., Ромашкина М. В., Агджоян А. Т., Балаганский А. Г., Евсеева И. В., Виллемс Р., Балановский О. П. Генофонд Русского Севера: Славяне? Финны? Палеоевропейцы? // Вестник Московского университета. Сер. Антропология.  2011.  № 3.  С. 27—58.

[9] Шилов Ю. Історична Аратта чи археологічне «Трипілля»? Монографія. К.: Аратта, 2009.72 с.

[10] И снова – «древние укры». Новые сенсации от украинских «историков». URL:https://radiosputnik.ria.ru/20150806/1166632003.html

[11] Восточные славяне. Антропология и этническая история. 2-е изд. / Отв. ред. Т.И. Алексеева. М.: Научный мир, 2002. 342 .; Жих М. И. Восточные славяне накануне государственности. — М.: Вече, 2020. 448 с.

[12] Субтельный О. Украина: история. К.: Либедь, 1994. 786 с.

[13] Дашкевич Я. Як Московія привласнила собі історію Київської Русі. URL:https://universum.lviv.ua/journal/2011/6/dashk.htm; Як Московія стала Росією? До 300-ліття «викрадення. URL:https://www.radiosvoboda.org/a/ukrayina-rus-i-moskoviya/31521000.html; Ясь О. В. Монументальний проект великого наративу М. Грушевського у світлі його дослідницьких стратегій ) // Історіографічні дослідження в Україні. Киев: Інститут історії України НАН України, 2012.  Вып. 22.  С. 565—664;

[14] Нелидова Е. Четыре столицы Древней Руси. Старая Ладога. Новгород. Киев. Владимир. М.: АСТ, 2013. 544 с.

[15] Александрович В. С., Войтович Л. В. Король Данило Романович. Біла Церква : Вид. Пшонківський О. В., 2013.  240 с.; Войтович Л. В. Король Данило Романович: політик і полководець  // Доба Короля Данила в науці, мистецтві, літературі (Матеріали міжнародної наукової конференції. 29-30 листопада 2007 р. Львів). Львів, 2008. С. 22—97; Добржанський О., Яценюк Ф. Король Данило Романович в українській історіографії [Архівовано 25 січня 2022 у Wayback Machine.] // Rocznik Instytutu Europy Środkowo-Wschodniej. — Lublin, 2014. R. 12. Z. 6. С. 95—111.

[16] Украина вышла на войну с Александром Невским. URL: https://tsargrad.tv/news/ukraina-vyshla-na-vojnu-s-aleksandrom-nevskim-pokusilas-na-svjatoe-dlja-kazhdogo-kievljanina_550507

[17] Димник М. Даниил Галицкий, Михаил Черниговский и татары: Борьба за Галицкую землю в 1239–1245 годах // Русин.  2014. № 1(35). С. 17—35; Иванова, Е. Е. К вопросу об ордынской политике князя Даниила Романовича Галицкого // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2013. № 2. С. 37—48; Ужанков А.Н. Жизнеописание Даниила Галицкого (К истории биографического жанра в древнерусской литературе) // Прометей (Историко-биографический альманах серии: жизнь замечательных людей).  М.: Молодая Гвардия, 1990. 368 с.; Шабульдо Ф.М. Земли Юго-Западной Руси в составе Великого княжества Литовского. Киев: Наукова думка, 1987. 183 с.

[18] Апанович О. М. Українсько-російський договір 1654 року. Міфи і реальність. К.: Варта, 1994.  96 с.; Брехуненко В. Московська експансія і Переяславська Рада 1654 року. К.: Книжкова друкарня наукової книги, 2005. 368 с.; Чухліб Т. Гетьмани і монархи: Українська держава в міжнародних відносинах 1648—1714 рр.. К. Нью-Йорк: н-т історії України НАН України, 2003. 517 с.; Чухліб Т. Секрети українського полівасалітету. Хмельницький — Дорошенко — Мазепа. К. : Видавничий дім «Києво-Могилянська академія», 2011. 327 с.

[19] Ульянов Н.И. Богдан Хмельницкий // Возрождение. 1953. № 28. С. 125-141; № 29. С. 155-170.

[20] Бульвінський А.Г. Українсько-російська війна 1658-1659 рр. 1998 года. Автореф. дис… канд. іст. наук.  К.: Київ. ун-т ім. Т.Шевченка. ., 1998.  19 с.; Конотопська битва 1659 р.: тріумф в час Руїни / О. Сокирко. К.: Темпора, 2008. 69 с.

[21] Малов А. В. Русско-польская война 1654−1667 гг. М.: Цейхгауз, 2006. 48 с.

[22] Геногеограф Олег Балановский: «Русских, украинцев и белорусов на уровне генофонда иногда и различить-то не удается». URL:https://www.kp.ru/daily/26099/2997176/; Мальцев В. Расистские истоки образа «московской Орды». URL: https://politconservatism.ru/experiences/rasistskie-istoki-obraza-moskovskoj-ordy; Максимов В. Украина не Европа, Украина — это азиатская орда. URL: http://www.velykoross.ru/actual/all/article_1036/

[23] Демянюк. І. До питання про оцінку державно-політичної діяльності гетьмана Івана Мазепи // Нова педагогічна думка. Науково-методичний журнал. Рівне, 2009.  № 3. С. 69-72; Іван Мазепа: Худож.-док. кн.: Для серед. і ст. шк. віку / Упоряд. і передм. В. О. Шевчука; худож. Л. А. Кацнельсон. К.: Веселка, 1992. 132 с.; Кравченко В. В. Україна, Імперія, Росія (вибрані статті з модерної історії та історіографії). К.: Вид-во Часопис «Критика», 2011. 544 с.; Крупницький Б. Гетьман Мазепа та його доба. К.: Україна, 2003. 240 с.; Павленко С. Іван Мазепа як будівничий української культури. К.: Вид. дім «КМ Академія», 2005. 304 с.

[24] Костомаров Н. И. Одесса: Всеукраинское Государственное Изд-во, 1921. 16 с.

[25] Ульянов Н.И. Происхождение украинского сепаратизма. М.: Директ-Медиа, 2015 343 с.

[26] Кремль руками агентов РПЦ хочет повторить в Украине 2014 год. URL:

https://24tv.ua/kharkiv/ru/kreml-rukami-agentov-rpc-hochet-povtorit-svezhie-novosti-zaporozhja_n1698711

[27] Самарин Ю. Ф. Стефан Яворский и Феофан Прокопович // Сочинения Ю. Ф. Самарина. Т. 5. 1880. 464 с.

[28] Украинский сепаратизм в России. Идеология национального раскола. Сборник. / М. Б. Смолин. М.: Москва, 1998. 432 с.; Щёголев С. Н. Украинское движение как современный этап южнорусского сепаратизма.  К.: 1912.  588 с.

[29] Галицийский этнос: австрийская афера с «титульной нацией». URL: https://novorosinform.org/galicijskij-etnosya-avstrijskaya-afera-s-titulnoj-naciej-44282.html

[30] Бондаренко Д. Я. Украинская Центральная Рада как объект мифов современной украинской историографии // Россия XXI. М., 2008. № 6. С. 142—143; Велика українська революція : (матеріяли до історії відновлення укр. державности) : календар іст. подій за лют. 1917 р. – берез. 1918 р. Нью-Йорк : б. в., 1967. 112 с.; Румянцев В. Павло Скоропадський в українському державотворенні (до 140-річчя з дня народження) // Вісник Академії правових наук України.  2013.  № 1. С. 34–43; Сергійчук В. І. Симон Петлюра.  К. : Україна, 2004.  448 с.

[31] Солдатенко В.Ф.Украина в водовороте внешнеполитических альтернатив. Исторический экскурс в 1917–1922 годы. М.: Директмедиа Паблишинг, 2020. 560 с.; Солдатенко В.Ф.   В горниле революций и войн: Украина в 1917-1920 гг. Историко-историографические эссе. М.: РОССПЭН, 2018. 669 с

[32] Власов В.С., Данилевська О.М. Вступ до історії України: Підруч. для 5 кл. загальноосв. навч. закладів. Киев: Генеза, 2002. 208 с. С. 216-217; Василенко В. Голодомор 1932—1933 років в Україні як злочин геноциду: правова оцінка. К. : Вид-во імені Олени Теліги, 2009. 48 с.; Воля О. Мор: Книга буття України.  К.: Кобза, 2002.  1152 с.; Тридцять три запитання і відповіді про Голодомор-геноцид / Н. В. Лапчинська. Дрогобич: Коло, 2018.  88 с.

[33] Жиромская В.Б.Голод 1932-1933 годов в России и современные международные отношения. // Журнал: Вестник РГГУ. Серия: Политология. История. Международные отношения. 2009. № 14, С. 92-101.

[34] Галушка А. ,  Брайлян Є.. Змова диктаторів: Поділ Європи між Гітлером і Сталіним, 1939—1941.  Харків: Клуб сімейного дозвілля, 2018.  368 с.

[35] Кравчук рассказал о «встрече» Гитлера и Сталина во Львове. URL:https://iz.ru/969664/2020-01-29/kravchuk-rasskazal-o-vstreche-gitlera-i-stalina-vo-lvove

[36] Степан Бандера: людина — борець — провідник. Київ, 2017. — 96 с.; Степан Бандера та його родина в народних піснях, переказах та спогадах / Записи та упорядкування Григорій Демян.  Львів: «Афіша», 2006. 568 с.; Посівнич М. Нескорений командир. Торонто – Львів: В-во «Літопис УПА», 2008. 80 с.

[37] Куземська Г. Нездоланна Україна: Хроніка нищення української Церкви, мови, культури, народу. К. : Фенікс, 2014.  132 с.

[38] Борисенок Е. Ю. Концепции «украинизации» и их реализация в национальной политике в государствах восточноевропейского региона (1918‒1941 гг.). Диссертация на соискание учёной степени доктора исторических наук. М.: Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт славяноведения РАН, 2015. — 948 с.

[39] Воропаев А. Российский излом: при каких условиях Кубанская народная республика и Крым вернутся в Украину. URL:https://web.archive.org/web/20180201082723/https://24tv.ua/rossiyskiy_izlom_pri_kakih_usloviyah_kubanskaya_narodnaya_respublika_i_kryim_vernutsya_v_ukrainu_n919577

[40] Ваджра А. Кто такие «ватники» и чего они хотят. URL: https://ukraina.ru/20160128/1015443837.html

[41] Діяк І.В. П’ята колона в Україні: загроза державності. К., 2006. 128 с.; Рог В.. Українофобія: п’ята колона та її ляльководи. К.: Українська видавнича спілка ім. Юрія Липи, 2009. 96 с.

[42] Кравцов: В украинских школьных учебниках описана подготовка к войне с РФ. URL: https://rg.ru/2022/03/30/kravcov-v-ukrainskih-shkolnyh-uchebnikah-opisana-podgotovka-k-vojne-s-rf.html

[43] Багдасарян В.Э. Историко-правовые основания легитимности самоопределения Крыма.  Украинский кризис 2013-2014: причины и последствия (круглый стол) // Электронный журнал «Вестник Московского государственного областного университета». 2014. № 1. С. 28-33.

Идеологический портрет Петра I: дискурсивные модели репрезентациии

Петр I, безусловно, выполнял для Российской империи роль культурного героя, так как с ним, с его образом связывалась трансляция базовых для имперского периода ценностей и смыслов. Резкое неприятие фигуры императора в определенных кругах русского общества (старообрядцы, славянофилы) не отменяет этого положения. Антигерой является оборотной стороной образа культурного героя. Привнесение новых ценностей и смыслов объективно вызывает общественное размежевание. Та часть общества, ценности которой приняты в новой модели, как правило принимает культурного героя, другая – отвергает [5].

Культурными героями помимо Петра I для разных периодов российской истории выступали Владимир Креститель, Александр Невский, Иван Грозный, Ленин, Сталин и Путин. Раскрытие их образов составляет ось российского исторического нарратива. В концепции русской исторической колеи все эти персоналии несли одну и туже воспроизводимую семантику. Действительно, нечто воспроизводимое в истории российской государственности, как проявления единой цивилизационной парадигмы, безусловно, можно обнаружить. Можно найти общие черты, что и находится при соответствующих историософских обобщениях, у Петра I, к примеру, с Лениным или со Сталиным. Предтечей Ленина, «первым большевиком на троне», называл его, в частности, Н.А. Бердяев [4. С. 17-18]. В плане решения внешнеполитических задач могут быть проведены и проводились параллели между Петром I, с одной стороны, и Александром Невским, и Иваном Грозным, с другой. Сам император способствовал распространению культа Александра Невского как победителя шведов, что должно было вызвать ассоциации с победами в Северной войне [24].

Но ни одна из перечисленных фигур ни по политическому стилю, ни по сопряженному с ней идеологическому месседжу не являлась дубляжом другой. Уникальной фигурой не только по личным качествам (импульсивный реформатор, «мастеровой» на престоле), но и репрезентуемой семантике правления являлся и Петр I. В случае с ним эта семантика задавала идеологическую модель новой имперской государственности. Она, безусловно, не оставалась неизменной при последующих правлениях, подвергалась корректировке. Но в любом случае генезис системы закладывает программу ее функционирования, а соответственно, без преобразований Петра I адекватно осмыслить феномен Российской империи в ее двухсотлетнем существовании вряд ли возможно [37].

Образ Петра Великого небезосновательно связывается с западнической парадигмой развития. Крылатая пушкинская фраза о «прорубленном окне в Европу» (не открытом, а именно прорубленном) отражала определенно европейский вектор петровской политики [21]. Но будучи идейным западником, Петр I боролся со странами Европы — непосредственно — с Швецией, опосредованно — с Англией, являвшиеся объектами его почитаний. Применительно к сегодняшнему дню петровский опыт состоит в постановке вопроса о возможности успешного противоборства с врагом при опоре на ценности и идентичные модели врага. Конкретизация этого вопроса означает решение проблемы потенциальной возможности борьбы с Западом на основе западнической ценностной парадигмы. Ответов на него в преломлении к петровскому времени может быть три: 1. Петр I, заимствовав передовой западный опыт, смог за счет него провести модернизацию и взять верх над учителями; 2. Успехи Петра I были относительными, сопровождались кризисными явлениями и катастрофами, а в долгосрочной перспективе имели гибельные для Российской империи последствия; 3. Западные заимствования имели формальный и технический характер, не затронув цивилизационные константы России, а соответственно, развитие при Петре I шло лишь под западными вывесками, а петровская империя была в сути своей новой модификацией российского государства-цивилизации.

Для осмысления опыта петровских преобразований с позиций соотнесения в ней западных и цивилизационных российских компонент следует на первом этапе определить ценности и воззрения самого Петра I, выражаемый им самим, как главным субъектом реформ, ценностно-смысловой повестки. Необходимо дать ответ на вопрос: кто был в действительности в идейном отношении Петр Великий? Ключевой методикой в продвижении к решению поставленных проблем может стать выделение на основание историографического и общественного дискурсов моделей позиционирования Петра I. Восприятие фигуры императора на уровне исторического сознания российского общества предполагает обращение к учебной литературе и материалам социологических опросов.

Предлагаемая постановка исследовательской задачи является новой для историографии истории петровской эпохи. Конечно, попытки раскрытия воззрений Петра I предпринимались многократно. Однако они ограничивались представлением одной модели идейного позиционирования императора, взятую в качестве базовой, при игнорировании оппонирующих моделей. В этом отношении большие когнитивные потенциалы обнаруживает подход, предложенный видным специалистом по петровскому времени Е.В. Анисимовым в монографии «Петр Первый: благо или зло для России», представленной в виде диалога о Петре I. Один подход излагался с позиции обоснования прогрессивности петровской модернизации, другой — обвинения в авторитарности, усилении крепостного гнета, фактически в следовании пути не сближающим с Европой, а усугубляющим размежевание с ней. Однако предложенная историком полемика ограничивалась фактически матрицей модернизационной теории с двумя возможными выводами о Петре I как модернисте и антимодернисте [3].

Между тем, пространство выбора моделей идейной идентификации императора может быть гораздо шире. Да и сама матрица теории модернизации представляет собой перенос современного дискурса модифицированного либерального подхода на эпоху, для которой она была бы совершенно мировоззренчески не контекстна. Период конца XVII — начала XVIII столетия являлся временем сохранявшейся доминации религиозного сознания в народе при тенденциях отхода от традиционных религий в сторону оккультизма и секуляризма в элите. И Петр I, как человек своего времени, не мог не воспринимать тем или иным образом соответствующие течения мысли и столкновения между ними. Очевидно, что, не будучи сфокусирована на религиозных воззрениях теория модернизации не вполне годится для реконструкции представлений человека петровской эпохи. Все это побуждает обратиться к фигуре Петра I, соединив современный историографический дискурс с мировоззренческим контекстом соответствующего исторического времени.

Петр I — «одинокий герой»

Дискуссии о роли «героя» и «масс» в историческом процессе достаточно широко представлены в истории исторической науке. К череде великих героев истории (исторических гениев) принято относить и Петра I. Согласно героической версии, он как личность вступил в противоборство с целой системой и победил. Петровский гений изменил вектор развития страны, вытянул из «болота средневековой отсталости». Пушкинская метафора об «узде железной» прочно укоренилась в репрезентации образа Петра. Оппоненты героической версии приводят аргументы, дезавуирующие фигуру царя, принижая как его личные таланты, так и достигнутые политические ритуалы [23]. Существуют и усиливавшиеся попытки представления Петра I в качестве злодея, патологической персоналии с садистскими наклонностями [6]. Подспорьем распространения такого рода интерпретаций выступают многочисленные исторические анекдоты, используемые в антипетровской памфлетике XVIII и XIX веков в фокусе внешней и внутренней критики пороков русского самодержавия [27].

Петр I – выразитель классовых интересов

Не вытеснена полностью из научного и общественного дискурса и марксистская модель интерпретации политики Петра I, оказывающая существенное категориальное и методологическое влияние на другие модели. Дискуссия о том, подтолкнули или затормозили петровские реформы развитие капитализма в России, ведется фактически в рамках формационной версии истории, концепта перехода от феодальной к капиталистической системе [8].

Через призму влияния марксистской методологии проводится также рассмотрение вопроса об аккумуляции в петровских реформах классовых интересов. Признается, что политика Петра I наносила удар по позициям родовой боярской аристократии. Ухудшилось в результате реформ и положение широких народных масс, что нашло, в частности, выражение в переходе к подушному налогообложению и установлению системы рекрутчины. К наиболее ярким проявлениям классовой борьбы петровского правления принято относить восстание Кондратия Булавина, переосмысливаемое вместо прежней трактовки в качестве крестьянской войны, как преимущественно казацкое выступление [33]. В отношении же того, чьи классовые позиции выражал Петр обнаруживаются разночтения в трактовках о реализации им интересов дворянства, зарождающейся буржуазии или альянса обоих групп. Существует, впрочем, и точка зрения о том, что петровская политика выражала интересы самого государственного режима, превратившегося в особую социальную силу с собственными классовыми интересами чиновничества [2; 40].

Петр I – «секулярист»

Существуют две датировки начала эпохи Просвещения – одна определяет ее наступления серединой XVIII, вторая – концом XVII века. Вероятно, было бы уместно говорить о двух этапах в развитии просветительской идеологии. На первом этапе, начавшемся еще в XVII веке, утверждаются представления о формировании государства и общественных институций снизу вверх с опорой на общество. Такой взгляд заменил прежние воззрения, что власть дается от Бога. Осуществляется секулярный переход в развитии европейской общественно-политической мысли [14]. На втором этапе, который может быть датирован серединой XVIII века уже на секулярной платформе выдвигаются идеи, соотносимые с последующей триадой Великой Французской революции – «свобода, равенство, братство» [25].

Петр I, как и российская политическая элита в целом, не мог не испытывать влияния распространявшейся в Европе просветительской идеологии. Речь должна при этом идти именно о первом этапе в истории Просвещения – переходе к секулярной системе воззрений на государство. Теория «общего блага», к которой обращался Петр Великий, восходила напрямую к просветительским идейным источникам [7]. При этом о восприятии им идей свободы и равенства, характерных для второго этапа Просвещения, говорить еще невозможно. Из представлений об «общем благе» вытекала задача создания «регулярного государства», что обеспечивалось принятием «правильных» законов и установлений [1].

Деятельность Петра I определялась контекстом исторического транзита от религиозного к секулярному типу государства и общества [12]. Власть в результате петровских преобразований десакрализуется по лекалам европейского абсолютизма, утрачивая (хотя и не в полной мере) прежние акценты теократической государственности [26]. Принятие титула «император», оттеснявшего на второй план титул «царь», отражало ту же секулярную тенденцию. «Царство» не было ниже «империи», но выражало сакрально-религиозные, а не военно-иерархические аспекты государственности. Петровская секуляризация оказалась частичной, охватив привилегированную часть общества, в то время как народ оставался вплоть до революции в системе бытия общества религиозного типа [13].

Петр I – «империалист»

К. Марксом в «Разоблачении дипломатической истории XVIII века», работы, подготовленной в контексте только завершившейся Крымской войны, выдвигалось утверждение о доминанте в петровской политике империалистических установок, стремления к мировому господству. Выход к морю нужен был Петру, согласно взглядам автора, не для торговли, а мировой военной экспансии [17]. Оценки К. Маркса в работе по российской истории выносились в противоречии с собственно марксистской методологией анализа исторического процесса. Использование образа Петра как русского империалиста устойчиво использовались и продолжают использоваться в антироссийской исторической пропаганде. Разоблачение факта фальсификации в происхождении текста так называемого «Завещания Петра I» показывает связь соответствующего концепта с актуальной политикой [11. С. 77-89].

Сторонники модели петровского империализма, как ключевой характеристики правления Петра I, занимают определенные позиции и в российской историографии. Особо индикативным в качестве проявления империалистических амбиций царя оцениваются персидские походы и планы колонизации Мадагаскара. Эти проекты последних лет царствования Петра оцениваются как «безумные». Характерно, что при этом английская политика колонизации Индии безумной не считается и связывается с британскими геополитическими и геоэкономическими интересами.[1] Концепт империалистичности политики Петра зачастую базируется на фобиях в отношении России и русского народа, представлениях о врожденном российском империализме [38].

С позиции классической геополитики Петр I четко действовал сообразно с парадигмой Хартленд. Культурно принимая Запад, он в геополитическом отношении вступил в борьбу с ним, сокрушив Швецию и бросив вызов Англии. Петровские устремления выхода к морям с точки зрения геополитики означало курс на обеспечение неуязвимости России — Хартленд.[2]

Петр I – «русофоб на престоле»

Семантически противоположным выше рассматриваемому концепту является взгляд на Петра I как русофоба на российском престоле. Согласно ему, воспитанный в Немецкой слободе, император ненавидел и презирал все русское. Под стать царю было его окружение — сторонники радикальной европеизации, связывающие русскость с отсталостью. Петру приписывают слова сожаления о том, что ему досталась в управление Россия, а не какое-либо из европейских государств. С ближайшим сподвижником царя А.Д. Меншиковым связывался исторический анекдот о просьбе к государю именоваться немцем. Русофобия оказывалась в данном случае идеологическим инструментом реформирования, предполагавшего радикальный разрыв с удерживающей связь с прошлым национальной традицией. Результатом реформ стало фактический распад российского социума на два народа, отличавшегося и по культуре, и по языку, и по системе ценностей [18; 19].[3]

Петр I – «протестант»

Европейские заимствования Петра Великого носили выборочный характер. В основном они относились к странам протестантского культурного образца. Существует в этом смысле представление о латентных симпатиях Петра I если не к протестантизму, то протестантской модели жизнеустройства. Он симпатизировал «дешевой церкви» и совершил определенные шаги в этом направлении. Папская церковная система напрямую высмеивалась им в постановках «Всешутейшего собора», во главе которого стоял избранный шутовской князь-папа. Широкое распространение имеет точка зрения о том, что синодальная реформа Петра I была осуществлена в соответствии с моделью протестантского установления [29; 30].

Западничество Петра I не являлось инвариантом западнического подхода. В идейном плане на уровне российских элит вели борьбу между собой не западники со старомосковской консервативной партией, а две западнические группировки. Одна, с которой связывалось направление царевны Софьи и ее фаворита Василия Голицына придерживалась шляхетско-католических позиций, вторая – Петра I и его главного идеолога Феофана Прокоповича – латентно протестантских. Победа петровского направления означала принятие практической стороны европеизации. Победа же линии царевны Софьи означало более серьезную для православной идентичности России угрозы – принятие европеизации по католическому образцу с уклоном в аристократическую роскошь и, возможно, в униатство [15; 32].

Петр I – «ставленник тайных сил»»

Общественный дискурс вокруг фигуры Петра I не будет реконструирован в полной мере при исключении из него направления конспирологии. «Теорию заговора» нельзя признать научным анализом, но в качестве феномена исторического сознания она, безусловно, занимает значимые позиции. Историческая конспирология построена на представлении о существовании некого заговора тайных сил с целью построения антисистемы. Отправной точкой конспирологических сюжетных линий по отношению к Петру являются его зарубежные путешествия 1697-1698 гг. и 1716-1717 гг. Применительно к первому путешествию выдвигается версия о том, что царь был в Европе действительно подменен, как сообщала о том народная молва. Приводятся соответствующие аргументы, связанные с изменением внешности государя, его воззрений и главное — отступлением от православия [39].

С путешествием 1716-1717 годов связывается мифологема о масонском посвящении Петра I [9. С. 29].[4] Первая масонская ложа-матерь была учреждена в 1714 году, и вступить в братство он теоретически мог только во время второго посольства. Масонские символы обнаруживаются в семантике петербургской архитектуры [16].[5]

Конспирологические оккультные ритуалы усматриваются в рамках теории заговора в функционировании Всешутешего всепьянейшего собора и петровских ассамблей. Усиливает позицию конспирологов отсутствие рациональных оснований в объяснении ритуализации кощунственных по традиционным представлениям православной Руси деяний Всешутейшего собора[6]. Ключевой фигурой в версии существования вокруг Петра некой оккультной организации отводится Якову Брюсу. Распространена, в частности, легенда о существовании под председательством Брюса «общества Сухаревой башни» [10; 35].

Петр I – «антихрист»

Ни один исторический персоналий не имел в русской эсхатологической мысли столь же широкой рефлексии как персонификации антихриста подобно Петру I [22]. Определение царя антихристом имело столь угрожающий размах в народе и, прежде всего, в старообрядческой среде, что местоблюститель патриаршего престола Стефан Яворский был вынужден выступить с опровержением выдвигаемых тезисов [41]. Но и по прошествии времени идентификация Петра как антихриста сохраняла популярность, что нашло, в частности, отражение в третьей части знаменитой трилогии Д.С. Мережковского. Антихристу-Петру писатель противопоставлял вопреки исторической достоверности в качестве носителя христианской веры царевича Алексея [20]. Развивалась идея о череде исторических антихристов, являющихся предтечами антихриста последних дней.

Петр I – «православный государь»

Включенность Петра I в череду героев российской истории вызывает стремление изменить западную семантику его восприятия. Такая установка выражается патриотической формулой – «не отдать Петра Великого Западу». Серьезные затруднения такое истолкование вызывает в отношении петровской религиозной политики, в которой он, как принято считать, шел фактически на разрыв с традициями православия. Однако высказываются мнения и в защиту православной идентичности Петра. В отличие от своих старших братьев и сестер он не обучался последователя Симеона Полоцкого, являвшегося одним из лидеров «латинской партии». Мать Петра Наталья Кирилловна Нарышкина, имевшая значимое влияние на сына, стояла на ортодоксальных позициях Русской Церкви. Именно Петра поддержал в борьбе с Софьей патриарх Иоаким, связывая с ним отпор латинской группировке в элите [34; 42].

Синодальная реформа Петра I рассматривается сторонниками позиции сохраняемой приверженности царя православию как каноническая. Во главе Церкви, считают приверженцы этой версии, стоял не Синод, а непосредственно император, что соотносится с византийским церковным правом [36].

Петр I поддерживал и распространял культ православного святого князя Александра Невского. Его самого сравнивали с Константином Великим, имея ввиду связываемую с его правлением миссию христианского имперостроительства [31]. И даже разрыв с идеологией Третьего Рима переосмысливается через замысел создания Петербурга в качестве «четвертого Рима».

Учебная версия: Историко-культурный стандарт

Какая из перечисленных моделей была взята за основу учебной версии освещения правления Петра I в современной России? Обращение к историко-культурному стандарту позволяет утверждать, что в качестве такой основы используется теория модернизации.[7]

Понятие модернизация непосредственно используется в отношение к петровскому времени в пояснительной преамбуле к разделу. Утверждается при этом, что модернизация затронула все слои, тогда как доминирующей в историографии является позиция о сословной ограниченности петровских трансформаций. Стандарт исходно дает высокую оценку результатов преобразований Петра I, и только уже после ее вынесения сообщает о существовании разных мнений в отношении личности и политики императора. По мнению разработчиков Стандарта, петровские преобразования «позволили в кратчайший срок ликвидировать отставание России от европейских стран (в промышленном и военном отношении), поставив в один ряд с великими мировыми державами того времени». К результатам политики Петра I следует в создаваемых на основе Стандарта школьных учебниках относить: создание сильной армии и флота, начало формирования национальной промышленности, закладывания основ для институционализации регулярного государства, занятие дворянством господствующего положения в государстве, заимствование частью общества европейских культурных образцов, развитие наук, просвещения и светского искусства, достижение России статуса империи.

Властную систему петровского времени предлагается трактовать как абсолютизм, что, как известно по развернувшейся еще в советское время дискуссии было поддержано далеко не всеми историками. Характеристика государства Петра I как системы абсолютизма указывало в представляемой версии исторического процесса на единство российского и европейского исторических процессов. Указывалось также на отступление преемников императора от принципов петровской политики, состоящих в требование общего служения всех сословий. Последующие правители России приняли установку послаблений в отношении дворянской службы, а затем и предоставления дворянам возможности не служить. Необходимо при этом заметить, что выдвигаемый разработчиками Стандарта концепт всеобщности государственной службы при Петре I нивелировал акцентированное прежде положение о классовом неравенстве в российском феодально-крепостническом обществе.[8]

Властный дискурс

Важно зафиксировать апелляция к Петру I в качестве одного из ключевых образов российской истории с позитивной коннотацией на уровне властного дискурса. В том, что именно Петр I из всех политических деятелей заслуживает наибольшего восхищения заявил Президент Российской Федерации в 2019 году в интервью «Financial Times». Поясняя свою позицию В.В. Путин указал, что, по его мнению, петровское дело продолжает жить и в настоящее время. [9]

Петр I дважды был включен В.В. Путин в тройку самых выдающихся фигур российского прошлого. Во время встречи с политологами в 2012 году перед президентскими выборами он наряду с Петром I в перечень наиболее близких ему правителей в истории России включил также Александра Невского и Екатерину II.[10] В 2019 году, отвечая на вопрос о национальных героях России, Президент назвал Пушкина, Петра I и добавил Чайковского. Главными заслугами императора им назывались проведенные преобразования и основания Санкт-Петербурга.[11]

Высокую оценку давал деятельности Петра I премьер-министр России Д.А. Медведев, провозглашая в 2019 году подготовку к празднованию 350-летия императора. По словам премьера: «За время своего правления Петр I превратил патриархальную Русь в огромную и мощную Российскую империю — сильную и в то же время просвещенную европейскую державу, с которой стал считаться весь мир».[12] Как и Президент, Д.А. Медведев связывал в своих оценках деятельность императора с современной российской государственностью. Раскрывая это положение, в заслугу Петру он ставил закладку оснований военного и инженерного дела, административной и правовой системы, национальной культуры. Премьером в своем выступлении проводилась историческая параллель между петровской эпохой и современностью в плане запроса на энергичных и целеустремленных личностей, готовых брать на себя ответственность за необходимые стране преобразования.[13]

Таким образом, можно говорить, что и на уровне высших фигурантов российской власти существует представление о Петре I как царе-преобразователе, соотносимое в основных чертах с теорией модернизации. При этом в качестве следствий петровских реформ акцентировалось внимание на укрепление российского государства через страны на рельсы современного развития.

Общественное мнение: образ Петра I в историческом сознании российского социума

Сходная в целом позиция в восприятии фигуры Петра I доминирует и в массовом общественном сознании. При том, что историческое сознание российского социума характеризуется состоянием расколотости, проявляемой в отношениях многих персоналий и событий прошлого, в восприятии Петра сложился сравнительно устойчивый консенсус (если иметь ввиду взгляды большинства населения). О степени популярности Петра I можно получить представление по материалам регулярно проводимых Левада-Центром опросов по выявлению наиболее выдающихся деятелей в истории в восприятии российского социума. По всем проводимым социологическим замерам Петр I оказывался в группе наиболее популярных исторических деятелей. В 1989 году он с 38 % голосов занял вторую позицию. Выше с 72 % был только В.И. Ленин, место которого определялось контекстом еще существовавшего на время опроса СССР. Третьим с заметным отставанием от Петра в 13 % оказался А.С. Пушкин. И.В. Сталин в 1989 году получал только 12 % голосов поддержки и рост его популярности произойдет позже.[14]

Опрос 1994 года отражал уже реалии исторического сознания российского общества постсоветского времени. Петр I с показателем в 41 % занял тогда первое место. Ленин оказался оттеснен на вторую позицию – 34 %.

Максимум популярности фигура Петра I – 45 % достигла по результатам опроса 1999 года. Он сохранял первую позицию, однако отставание идущих вслед за ним и делящих 2-3 места Ленина и Пушкина сократилось до 3 %.

По результатам опроса 2003 года Петр I и Ленин с показателем в 43 % поделили первое место. Следующую ступеньку занял существенно поднявшийся в рейтинге Сталин – 40 %.

2008 год ознаменовался успехом в опросе Левада-центра А.С. Пушкина. Петр I оказался на втором месте – 37 %, Сталин — на третьем – 36 %. В 2012 году Петр I, набрав те же 37 % голосов, делил 2-3 места с Лениным. Сталин вышел впервые в лидеры условной гонки, сохраняя лидерскую позицию и в дальнейшем.

Последующие опросы 2017 и 2021 годов обозначили тенденцию снижения рейтинга популярности Петра I – соответственно 29 % и 19 %. В обоих случаях это соответствовало четвертому месту.

Определенное снижение рейтинговых позиций Петра I может быть объяснимо разочарованием в отношении западного вектора российской политики, исторически ассоциированной с петровским политическим курсом. Сказывалась, вероятно, и условная конкуренция с историческими деятелями советской эпохи. Тем не менее, сама по себе четвертая позиция Петра I является указанием на сохраняемое восприятие его в качестве одной из ключевых фигур российского исторического нарратива. [15]

 

Заключение

Проведенное рассмотрение позволяет утверждать наличие семантически различных дискурсивных моделей осмысления фигуры Петра I. Консенсуса по вопросу, связываемого с ним идеологического месседжа, не существуют. В интерпретации петровских воззрений сталкиваются взаимоисключающие позиции. Вероятно, по широте спектра оценок идеологии Петра I он не имеет аналогов среди высших государственных деятелей в истории России. Можно прогнозировать наступление нового историографического этапа в осмысление фигуры Петра I, определяемого запросом на диалог с позиций разных идейных платформ, имея в виду в том числе и задачи патриотического представления петровского периода в преподавании истории в школе.

На уровне общественного сознания доминирует восприятие Петра I в рамках парадигмы великодержавия. В значительной мере оно определяется сформировавшейся еще в советское время матрицей восприятия его образа, как царя-реформатора, деятельность которого была подчинена решению стратегической задачи выхода России к Балтийскому морю. Вместе с тем, целевой ориентир создания Великой державы должен получить ценностно-смысловое обоснование. В реализации каких высших ценностей и идей осуществлялось петровское державостроительство? Ответы на этот вопрос могут быть различными. Следует признать, в частности, недостаточность, марксистского подхода о выражении Петром I запросов зарождающейся русской буржуазии. Очевидно, что включение петровских деяний в патриотический нарратив с позиций классового анализа представляется затруднительным. Либеральный подход, получившей доминацию в постсоветской историографии, в целом противоречит концепту великодержавия, трактуемого в качестве проявления петровской тоталитарности. Следует предположить, что в перспективе, учитывая имеющий место политический контекст, будет востребовано рассмотрение Петра I через призму цивилизационного анализа и патриотической нарративности. Это потребует определенной корректировки взгляда на петровское западничество.

 

Литература

1.Акишин М.О. «Общее благо» и государев указ в эпоху Петра Великого // Ленинградский юридический журнал. 2010.  №3. С. 95–117.

2.Анисимов Е.В. Государственные преобразования и самодержавие Петра Великого в I четверти XVIII в. СПб.: Дмитрий Буланин, 1997. 331 с.

3.Анисимов Е.В. Петр Первый: благо или зло для России. М.: Новое литературное обозрение, 2019. 272 с.

4.Бердяев Н. А. Русская идея: Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века. Париж: YMCA-Press, 1946. 258 с.

5.Бондаренко С. Б. Философия в поисках культурных героев. Курск: КГУ, 2018. 170 с.

6. Емельянова Т.П. Трактовки личности Петра Первого в современной науке и коллективной памяти россиян // Горизонты гуманитарного знания. 2020. № 3. С. 59-70.

7. Живов В.М. Государственный миф в эпоху Просвещения и его разрушение в России конца XVIII века // Век Просвещения. Россия и Франция. Материалы научной конференции «Випперовские чтения — 1987». М., 1989. Вып. 20. С. 141—165.

8. История России в современной зарубежной науке / ред. В. М. Шевырин. М.: ИНИОН, 2010. Часть 1. 248 с.

9. Карпачев С.П. Тайны масонских орденов. М.: «Яуза-Пресс», 2007. 384 с.

10. Кирюхин А. В. Тот самый кудесник Брюс М.: Аграф, 2003. 398 с.

11. Козлов В. И. Тайны фальсификации. Анализ подделок исторических источников XVIII—XIX веков. М.: Аспект Пресс, 1996. 271 с.

12. Королев С.А. Секуляризация и десекуляризация в контексте концепции псевдоморфного развития России // Философская мысль. 2015. № 4. С. 1 — 54.

13. Крылов А. О. Церковная реформа Петра I и теория секуляризации: от публицистики к историографии // Вестник Московского университета. Серия 8: История. 2020. № 3. С. 22-46.

14. Лабутина Т.Л. У истоков современной демократии. Политическая мысль английского Просвещения (1689-1714 гг.). М.: РАН, Институт всеобщ. истории, 1994. 303 с.

15.Лавров А. С. Василий Васильевич Голицын // Вопросы истории. 1998. № 5. С. 61-72.

16.Мазаев Г.В. Санкт-Петербург как город-символ // Градостроительство. 2020. № 4. С. 31-39

17.Маркс К. Разоблачения дипломатической истории XVIII века // Вопросы истории, 1989. № 1. С. 3–22; № 2. С. 3–23; № 3. С. 3–17; № 4. С. 3–19

18.Мартыненко А.А. Зверь на престоле, или Правда о Царстве Петра Великого. М.: Профессионал, 2010. 432 с.

19.Мельников Э.А. Россия между Христом и сатаной. Книга III. Дорога в пропасть. Курск: Издательство Курск, 2004. 523 с.

20.Мережковский Д.С. Петр и Алексей. М.: Вече, 2012. 544 с.

21.Неклюдова М.С., Осповат А.Л. «Окно в Европу»: Источниковедческий этюд о «Медном Всаднике» // Лотмановский сборник II. М.: ОГИ, 1997. С. 255-272.

22.Перри М. Русская народная эсхатология и легенда о Петре I — Антихристе // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 2. История. 2016. С. 77-85.

23.Петр Великий: pro et contra: Личность и деяния Петра I в оценке русских мыслителей и исследователей: Антология. СПб.: Изд-во Рус. Христ. гуманит. ин-та, 2001. 758 с

24.Прокопович Ф. Слово в день святого благоверного князя Александра Невского, проведанное Феофаном, епископом Псковским, в монастыре Александро-Невском при Санкт-Петербурге 1718 году// Святой Александр Невский. 800 лет. Сборник. М.: Абрис, 2018. 256 с. С. 39-52.

25.Пустарнаков В.Ф. Философия Просвещения в России и во Франции: опыт сравнительного анализа. М., 2002. 341 с.

26.Радугин А.А., Радугина О.А. Секуляризация как духовное основание петровской политики модернизации российского общества // Вестник ВГУ. Серия: Философия. 2018. №4. С. 75-87

27.Резников К.Ю. Мифы и факты русской истории. От лихолетья Смуты до империи Петра I. М.: Вече, 2012. 560 с.

28.Рейснер М.А. Государство и верующая личность: сборник статей. СПб.: типография товарищества «Общественная польза», 1905. 423 с.

29.Реснянский С. И. Синодальный протестантизм Петра I и «Поморские ответы» старообрядцев. Русь-Россия: Выбор веры. История и современность. Сб. материалов VII межрегиональной научно-практической конференции «Духовные основы русской культуры. М.: Наука и Слово. 2011. С. 34–42.

30.Реснянский С. И. Церковно-государственная реформа Петра I. Протестантская модель или византийское преемство. М.: ЮНИТИ-ДАНА. 2009. 256 с.

31.Светлов Р.В. КонстантинВеликийиПетр I: стратегиигосударственно-конфессиональнойполитики. // Schole. Философское антиковедение и классическая традиция. Т.10. № 1. Новосибирск: 2016. С. 196-204.

32.Седов П.В. Опись гардероба боярина князя Василия Васильевича Голицына // Россия XV — XVIII столетий: Сборник научных статей. Юбилейное издание (70-летию со дня рождения профессора Р. Г. Скрынникова посвящается). Волгоград, 2001. С. 267-282

  1. Симонова М.В. К.А. Булавин в отечественной историографии // Томский государственный университет. История. 2016. № 3. С. 121-128
  2. Смирнов П. Иоаким, патриарх Московский. М.: тип. Л. Ф. Снегирева, 1881. 274 с.
  3. Съянова Е. Русский Фауст // Знание-сила. 2014. № 7. С. 97-102.
  4. Ульянов Н.И. Петровские реформы // Отклики: Сб. ст. памяти Н.И. Ульянова (1904- 1985). Нью-Хейвен, 1986. С. 9-28.
  5. Уортман Р. Сценарии власти: мифы и церемонии русской монархии. В 2-х тт. М.: ОГИ, 2004. — Т. 1: от Петра Великого до смерти Николая I. 605 с
  6. Цесельский Т. Речь Посполитая и Балтийская экспансия Российской империи в ХVIII в. // Петербургские славянские и балканские исследования. 2014. № 1. С. 118-132
  7. Чудинов В.А. О подмене Петра Великого. М.: Традиция, 2017. 96 с.
  8. Эйдельман Н.Я. «Революция сверху» в России. М.: Книга, 1989. 176 с.
  9. Яворский С.И. Знамения пришествия антихристова и кончины века. М., 1782. 152 л.
  10. Hughes L. Russia in the Age of Peter the Great. New Haven, CT; London: Yale University Press, 1998. 602 p

 

REFERENCES

1.Akishin M.O. «Obshcheye blago» i gosudarev ukaz v epokhu Petra Velikogo // Leningradskiy yuridicheskiy zhurnal. 2010. №3. S. 95–117

2.Anisimov Ye.V. Gosudarstvennyye preobrazovaniya i samoderzhaviye Petra Velikogo v I chetverti XVIII v. SPb.: Dmitriy Bulanin, 1997. 331 s.

3.Anisimov Ye.V. Petr Pervyy: blago ili zlo dlya Rossii. M.: Novoye literaturnoye obozreniye, 2019. 272 s.

4.Berdyayev N. A. Russkaya ideya: Osnovnyye problemy russkoy mysli XIX veka i nachala XX veka. Parizh: YMCA-Press, 1946. 258 s.

5.Bondarenko S. B. Filosofiya v poiskakh kul’turnykh geroyev. Kursk: KGU, 2018. 170 s.

  1. Yemel’yanova T.P. Traktovki lichnosti Petra Pervogo v sovremennoy nauke i kollektivnoy pamyati rossiyan // Gorizonty gumanitarnogo znaniya. 2020. № 3. S. 59-70.
  2. Zhivov V.M. Gosudarstvennyy mif v epokhu Prosveshcheniya i yego razrusheniye v Rossii kontsa XVIII veka // Vek Prosveshcheniya. Rossiya i Frantsiya. Materialy nauchnoy konferentsii «Vipperovskiye chteniya — 1987». M., 1989. Vyp. 20. S. 141—165.
  3. Istoriya Rossii v sovremennoy zarubezhnoy nauke / red. V. M. Shevyrin. M.: INION, 2010. Chast’ 1. 248 s.
  4. Karpachev S.P. Tayny masonskikh ordenov. M.: «Yauza-Press», 2007. 384 s.
  5. Kiryukhin A. V. Tot samyy kudesnik Bryus M.: Agraf, 2003. 398 s.
  6. Kozlov V. I. Tayny fal’sifikatsii. Analiz poddelok istoricheskikh istochnikov XVIII—XIX vekov. M.: Aspekt Press, 1996. 271 s.
  7. Korolev S.A. Sekulyarizatsiya i desekulyarizatsiya v kontekste kontseptsii psevdomorfnogo razvitiya Rossii // Filosofskaya mysl’. 2015. № 4. S. 1 — 54.
  8. Krylov A. O. Tserkovnaya reforma Petra I i teoriya sekulyarizatsii: ot publitsistiki k istoriografii // Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya 8: Istoriya. 2020. № 3. S. 22-46.
  9. Labutina T.L. U istokov sovremennoy demokratii. Politicheskaya mysl’ angliyskogo Prosveshcheniya (1689-1714 gg.). M.: RAN, Institut vseobshch. istorii, 1994. 303 s.

15.Lavrov A. S. Vasiliy Vasil’yevich Golitsyn // Voprosy istorii. 1998. № 5. S. 61-72.

16.Mazayev G.V. Sankt-Peterburg kak gorod-simvol // Gradostroitel’stvo. 2020. № 4. S. 31-39

17.Marks K. Razoblacheniya diplomaticheskoy istorii XVIII veka // Voprosy istorii, 1989. № 1. S. 3–22; № 2. S. 3–23; № 3. S. 3–17; № 4. S. 3–19

18.Martynenko A.A. Zver’ na prestole, ili Pravda o Tsarstve Petra Velikogo. M.: Professional, 2010. 432 s.

19.Mel’nikov E.A. Rossiya mezhdu Khristom i satanoy. Kniga III. Doroga v propast’. Kursk: Izdatel’stvo Kursk, 2004. 523 s.

20.Merezhkovskiy D.S. Petr i Aleksey. M.: Veche, 2012. 544 s.

21.Neklyudova M.S., Ospovat A.L. «Okno v Yevropu»: Istochnikovedcheskiy etyud o «Mednom Vsadnike» // Lotmanovskiy sbornik II. M.: OGI, 1997. S. 255-272.

22.Perri M. Russkaya narodnaya eskhatologiya i legenda o Petre I — Antikhriste // Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta. Ser. 2. Istoriya. 2016. S. 77-85.

23.Petr Velikiy: pro et contra: Lichnost’ i deyaniya Petra I v otsenke russkikh mysliteley i issledovateley: Antologiya. SPb.: Izd-vo Rus. Khrist. gumanit. in-ta, 2001. 758 s.

24.Prokopovich F. Slovo v den’ svyatogo blagovernogo knyazya Aleksandra Nevskogo, provedannoye Feofanom, yepiskopom Pskovskim, v monastyre Aleksandro-Nevskom pri Sankt-Peterburge 1718 godu// Svyatoy Aleksandr Nevskiy. 800 let. Sbornik. M.: Abris, 2018. 256 s. S. 39-52.

25.Pustarnakov V.F. Filosofiya Prosveshcheniya v Rossii i vo Frantsii: opyt sravnitel’nogo analiza. M., 2002. 341 s.

26.Radugin A.A., Radugina O.A. Sekulyarizatsiya kak dukhovnoye osnovaniye petrovskoy politiki modernizatsii rossiyskogo obshchestva // Vestnik VGU. Seriya: Filosofiya. 2018. №4. S. 75-87

27.Reznikov K.YU. Mify i fakty russkoy istorii. Ot likholet’ya Smuty do imperii Petra I. M.: Veche, 2012. 560 s.

28.Reysner M.A. Gosudarstvo i veruyushchaya lichnost’: sbornik statey. SPb.: tipografiya tovarishchestva «Obshchestvennaya pol’za», 1905. 423 s.

29.Resnyanskiy S. I. Sinodal’nyy protestantizm Petra I i «Pomorskiye otvety» staroobryadtsev. Rus’-Rossiya: Vybor very. Istoriya i sovremennost’. Sb. materialov VII mezhregional’noy nauchno-prakticheskoy konferentsii «Dukhovnyye osnovy russkoy kul’tury. M.: Nauka i Slovo. 2011. S. 34–42.

30.Resnyanskiy S. I. Tserkovno-gosudarstvennaya reforma Petra I. Protestantskaya model’ ili vizantiyskoye preyemstvo. M.: YUNITI-DANA. 2009. 256 s.

31.Svetlov R.V. KonstantinVelikiyiPetr I: strategiigosudarstvenno-konfessional’noypolitiki. // Schole. Filosofskoye antikovedeniye i klassicheskaya traditsiya. T.10. № 1. Novosibirsk: 2016. S. 196-204.

32.Sedov P.V. Opis’ garderoba boyarina knyazya Vasiliya Vasil’yevicha Golitsyna // Rossiya XV — XVIII stoletiy: Sbornik nauchnykh statey. Yubileynoye izdaniye (70-letiyu so dnya rozhdeniya professora R. G. Skrynnikova posvyashchayetsya). Volgograd, 2001. S. 267-282

  1. Simonova M.V. K.A. Bulavin v otechestvennoy istoriografii // Tomskiy gosudarstvennyy universitet. Istoriya. 2016. № 3. S. 121-128
  2. Smirnov P. Ioakim, patriarkh Moskovskiy. M.: tip. L. F. Snegireva, 1881. 274 s.
  3. S»yanova Ye. Russkiy Faust // Znaniye-sila. 2014. № 7. S. 97-102.
  4. Ul’yanov N.I. Petrovskiye reformy // Otkliki: Sb. st. pamyati N.I. Ul’yanova (1904- 1985). N’yu-Kheyven, 1986. S. 9-28.
  5. Uortman R. Stsenarii vlasti: mify i tseremonii russkoy monarkhii. V 2-kh tt. M.: OGI, 2004. T. 1: ot Petra Velikogo do smerti Nikolaya I. 605 s
  6. Tsesel’skiy T. Rech’ Pospolitaya i Baltiyskaya ekspansiya Rossiyskoy imperii v KHVIII v. // Peterburgskiye slavyanskiye i balkanskiye issledovaniya. 2014. № 1. S. 118-132
  7. Chudinov V.A. O podmene Petra Velikogo. M.: Traditsiya, 2017. 96 s.
  8. Eydel’man N.YA. «Revolyutsiya sverkhu» v Rossii. M.: Kniga, 1989. 176 s.
  9. Yavorskiĭ S.I. Znameniya prishestviya antikhristova i konchiny veka. M., 1782. 152 l.
  10. Hughes L. Russia in the Age of Peter the Great. New Haven, CT; London: Yale University Press, 1998. 602 p

 

 

[1] Потеряли берега. Как Петр I присоединил к России новые земли и почему их пришлось отдать. URL: https://lenta.ru/articles/2019/08/29/russian_caspian/

[2] Дугин А.Г. Геополитика Петра Великого. URL: https://rideo.tv/video/55462/

[3] Кровь стрелецкого бунта, как русофобия Петра I. URL: https://culturelandshaft.wordpress.com/;

[4] Карпачев С.П. Тайны масонских орденов. М.: «Яуза-Пресс», 2007. 384 с. С. 29.

[5] Как масонские идеи повлияли на реформы Петра I. URL: https://diletant.media/sborniki/45298969/;

[6] Щеглов А. «Всешутейший» царь-антихрист Петр Первый и его кощунства. URL: http://www.staropomor.ru/posl.vrem(5)/vseshutejshij.html

[7] Историко-культурный стандарт. URL: http://istorik-samara.ru/files/Istoriko-kulturnyj_standart.pdf

[8] Историко-культурный стандарт. URL: http://istorik-samara.ru/files/Istoriko-kulturnyj_standart.pdf

[9] Интервью газете The Financial Times. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/60836

[10] Путин назвал исторических деятелей, которые могут служить примером. URL: https://ria.ru/20120206/558633590.html

[11] Путин назвал Пушкина и Петра I в числе национальных героев России. URL: https://tass.ru/obschestvo/6517663

[12] Медведев считает празднование юбилея Петра I хорошей возможностью извлечь уроки из истории. URL: https://tass.ru/obschestvo/6433064

[13] Медведев считает празднование юбилея Петра I хорошей возможностью извлечь уроки из истории. URL: https://tass.ru/obschestvo/6433064

[14] Выдающиеся люди. URL: https://www.levada.ru/2017/06/26/vydayushhiesya-lyudi/

[15] Выдающиеся люди. URL: https://www.levada.ru/2017/06/26/vydayushhiesya-lyudi/; Самые выдающиеся личности в истории. URL: https://www.levada.ru/2021/06/21/samye-vydayushhiesya-lichnosti-v-istorii/

Обращение российского политологического и экспертного сообщества к Президенту Российской Федерации

Президенту Российской Федерации
В.В. Путину

Уважаемый Владимир Владимирович!

В феврале 2022 года на общественное обсуждение был вынесен проект Указа Президента Российской Федерации «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей».

Природа данного документа проистекает из текста Конституции Российской Федерации и поправок в нее, которые были поддержаны большинством граждан на общероссийском голосовании в 2020 году.

Обсуждаемый Указ о сохранении традиционных ценностей переводит в практическую плоскость положения, сформулированные в «Стратегии национальной безопасности», – основополагающем документе, который определяет политику РФ на ближайшие годы.

В данном документе, в качестве стратегического национального приоритета определены в том числе: сбережение народа России, развитие безопасного информационного пространства, защита традиционных духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти. Контроль за исполнением данной Стратегии возложен на Совет Безопасности РФ. Значимость положений Стратегии национальной безопасности трудно переоценить.

Подразумевается, что данный Указ станет одним из механизмов, которым будет руководствоваться Правительство при реализации задач, обеспечения национальной безопасности.

В нынешней напряженной и нестабильной геополитической обстановке сохранение традиционных ценностей является стратегическим ресурсом Российской Федерации. Этот ресурс не только консолидирует российское общество, но и укрепляет позиции России, как на внутреннем, так и на внешне-политическим контуре. Именно поэтому Указ так ожидаем, его проект с таким интересом был принят российским обществом. Вокруг проекта Указа развернулась широкая и содержательная дискуссия.

Тем не менее по непонятным причинам в настоящее время Минкультуры приостановило общественное обсуждение Указа.

С нашей точки зрения, данное решение блокирует реализацию задач, сформулированных в «Стратегии национальной безопасности», а также тех фундаментальных установок по защите и продвижению российских духовно‑нравственных ценностей, что прозвучали в выступлении Президента на заседании дискуссионного клуба «Валдай» осенью 2021 года.

Уважаемый Владимир Владимирович, просим поддержать возобновление обсуждения проекта Указа Президента Российской Федерации «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей». Необходимо обеспечить широкую общественную дискуссию и конструктивную экспертную работу над проектом Указа.

Считаем принятие обсуждаемого Указа своевременным и крайне актуальным в текущих исторических и политических обстоятельствах.

Щипков А. В., политический философ

Поляков Ю. М., писатель, публицист

Шафран А. Б., политический обозреватель

Шахназаров М. С., писатель, публицист

Белова О. Н., политический обозреватель

Зиновьева О. М., председатель Зиновьевского клуба

Павлова М. Н., политолог, сенатор

Школьников А. Ю., политолог

Лосев А. В., эксперт

Матвейчев О. А., политолог, депутат ГД РФ

Юмашева И. А., член Совета по внешней и оборонной политике

Дата публикации: 17 февраля 2022 г.

Read More

Гибель СССР: факторные основания цивилизационной катастрофы. К 30-летию трагических событий распада Союза Советских Социалистических Республик